Святки. Е.Л. Мадлевская РЯЖЕНЬЕ
Центр Гамаюн

Ряженье - один из наиболее ярких элементов традиционной культуры, основными чертами которого являются, прежде всего, изменение внешнего облика человека и особая игровая форма поведения, носящая ритуальный характер.

У русских ряженье входило в состав как календарной обрядности, так и в ритуалы жизненного цикла. Повсеместно и наиболее разнообразно эта форма поведения представлена в святочный период. Масленичное ряженье было распространено локально в центральной России и Сибири и связывалось в основном с последним днем сырной недели - с обрядом проводов Масленицы. В отдельных местных традициях типологически близким масленичному являлось ряженье в рамках обрядов весенне-летнего цикла: здесь оно также использовалось в структуре ритуальных процессий-"проводов" соответствующего празднику персонажа (чаще в троицкой обрядности: русальная неделя, Семик, Духов день, всесвятская неделя - реже в егорьевских, пасхальных, петровских обрядах).

Осеннее ряженье - в Кузьминки, Сергиев день, - с одной стороны, соотносится с сезоном молодежных посиделок и представляет собой, с точки зрения тематики и системы персонажей, сокращенный вариант святочного ряженья; с другой стороны, в единичных случаях ряженье приходится на даты осенних "родительских" дней, т.е. дней поминовения всех умерших.

В структуре ритуалов жизненного цикла человека феномен ряженья практиковался в свадебном обряде почти повсеместно.

Ряженые останавливали свадебный поезд по дороге от венца и требовали выкуп; на второй день свадьбы будили молодых, вымазывали сажей всех участников свадебного стола; на второй или третий день "пастухи" из дома невесты искали "ярку", "овцу", "телку" и под. В Пермской, Рязанской, Саратовской губерниях имели место случаи ряженья в рамках похоронно-поминальной обрядности, представляющие собой инсценированный уход покойника или его души в "иной" мир.

Способы номинации ряженых - основных участников ряженья - в значительной степени раскрывают внешнюю и внутреннюю суть этого явления. Так, ряженых называли "рядихи", "нарядихи", "наряжухи", "нарятчики", что указывает на основной принцип ряженья - изменение внешнего облика с помощью того или иного костюма. Тот же смысл содержится в названиях "окрутники", "окруты", "окрутки". Л.М. Ивлева, автор наиболее фундаментального исследования по обрядам ряженья, связывает номинации, образованные от корня -крут, с феноменом оборотничества/превращения в народных представлениях на основе того, что идея оборотничества содержится в самом этом корне. Более конкретное продолжение этой темы реализуется в севернорусских названиях типа "щеголь", "машкара", "тряпосьники", "хари", "харюшки", "личины", "пужала", "пугалашки", "страшки", "хухольники" (ср. арх. "хухтать"- лукавить, лицемерить - Даль В.И. 1996, т.4, с.569), отражающих материал ряженья (тряпки, маски) и содержащих оценочные характеристики, связанные большей частью с отрицательными чертами ряженых - некрасивые, пугающие, страшные. В некоторых названиях указывается календарная приуроченность ряженья; например, номинации "святошники", "святки", "таусники" (Поволжье., владимирск., санкт-петербургск.) отсылают к святочному периоду; в последнем случае отражена связь ряженых с обрядом колядования, или "таусеньканья". В ряде именований - "игорка", "слушальники", "гулельщики", "пужало" - отмечаются характерные действия для ряженых. Значительная часть терминов соотносит ряженых с существами "иного" мира: вологодские именования "умрун" (покойник), "Смерть"/ "белая баба"/ "Баба-Яга", смоленское - "старчихи", новгородское - "белохи", севернорусские и сибирские - "фофанцы" (ср. "фофан" - черт - Даль В.И., 1996, т.4, с.538), "шулики"/"шиликуны"/ "шулюпаны" , "шишиморы" (кикиморы), "лешаки", "кудесы"/ "кудесники", "букушки", "смута" и др.

 

Ряженые на СвяткиПри определенной близости ряженых на уровне терминологии с иноприродными существами - оборотнями, принимающими облик животных, и мифологическими персонажами, - феномен ряженья в корне отличается и от оборотничества, и от функционирования персонажей демонологического характера в ситуациях взаимодействия "иного" мира с миром людей. Если колдун оборачивается в животное, то, по народным представлениям, он действительно оборачивается. Ряженые же лишь изображают, инсценируют перевоплощение, равно как не становятся и мифологическими персонажами, а только воспроизводят мифологическую действительность так, как она отражается в мифопоэтических текстах и представлениях. Кроме того, если колдун и нечистая сила обладают магическими способностями благодаря своей "природе", то ряженые наделяются магической силой, по традиционным представлениям, в результате изменения облика и лишь на время этого изменения.

Для святочного ряженья были свойственны две формы: обходная и посиделочная (вечерочная). В первом случае ряженые обходили все дома своей деревни, а нередко и соседних селений, где за свою игру, пение (иногда исполнение колядок) и пляски получали угощение и дары, состоящие из еды и денег. Обходный ритуал совершался, как правило, накануне Рождества или Нового года, и одной из основных целей его участников был сбор съестного и гостинцев на период Святок. По форме и целям обходное ряженье было близко колядованию. Здесь происходил диалог между каждой крестьянской семьей и, в конечном итоге, - всей деревенской общиной, социумом, с одной стороны, и , с другой, - с ряжеными, которые осмыслялись как "чужаки", пришельцы из "иного" мира. Другая форма ряженья связана с традицией игрищ молодежи в святочное время, где основным объектом действий ряженых выступали половозрастные группы парней и девушек, достигших совершеннолетия.

В Святки, в отличие от других календарных сроков, ряженье устраивалось в темное время суток - вечерами.

В рамках святочного периода ряженье различалось по характеру в связи с делением Святок на "святые вечера" и "страшные", или "злобные вечера". Первой половине Святок, осмысляемой в традиции как "чистое", "святое" время, соответствовали и "чистые", "тихие" ряженые - красивые ("баские"), нарядные, или "щеголи". Для второй же половины, признаваемой в народе "нечистой", "страшной", "злобной", в связи с представлениями об особом разгуле в это время нечистой силы, более были характерны страшные и грязные ряженые персонажи. В Переславле-Залесском "злобными вечерами" считались кануны Рождества, Нового года и Крещенья.

Состав и количество участников действа зависели от формы ряженья. В обходных обрядах участвовали чаще половозрастные группы детей, подростков, девушек и парней от 5 до 20 человек. Ряжеными, приходившими на посиделки, были, как правило, молодые мужчины, нередко вовлекавшие в свое действо маленьких детей и парней; в некоторых местных традициях - старухи, замужние женщины, реже - девушки. Количество посиделочных ряженых зависело от "игрового" репертуара каждой отдельной местности.

При создании ряженого персонажа одним из основных являлся принцип противопоставления "своего" "чужому". Точка отсчета - "свое" - представляла собой целый пучок признаков, каждый из которых, отдельно взятый или вкупе с другими, и наделенный затем противоположным значением, "рождал" тот или иной образ в системе ряженья.

Существенными были, например, противопоставления:

  • по полу: девушки и женщины могли рядиться в мужчин, и наоборот. 
  • по возрасту: дети и молодежь одевались стариками, пожилые - женихом и невестой. 
  • по природе: человек // животное. Ряд персонажей-животных в ряженье чрезвычайно обширен: медведь/медведица с медвежатами, бык/тур, коза, баран, лошадь/конь/лось, собака, волк, боровок/поросенок; журавль/гусь/страус, курица/петух; лягушки; осы/пчелы. 
  • по принадлежности к миру живых и миру мертвых: покойник/умрун/белька/беляк, белая баба/Баба-Яга/Смерть. 
  • по принадлежности к миру людей и "иному" миру (по природе - человек // мифологическое существо): шишок, шиликун, кикимора, черт и под. 
  • по этнической принадлежности: цыгане, мордвины, малороссы, остяки, вотяки, самоеды, татары, турки, испанцы, тирольцы, китайцы и др.

Главным в изображении "этнических" персонажей являлась не внешняя демонстрация характерных национальных черт (представители разных этносов могли изображаться одинаково, отличалось только их именование в местных традициях), а идея их "чуждости" русским как иноземцев, иноверцев, а также как живущих иным укладом и занятиями.
- по принадлежности к разным ступеням социальной иерархии:


а) социальный "верх": барин, становой, урядник, воевода, ревизоры, судья, писарь - органы власти, - уклад жизни и занятия которых отличались от крестьянского труда.

б) социальный "низ": нищие, странники, разбойники, бродяги-горбуны, отличающиеся от крестьян локальной незакрепленностью и соотносимые с идеей постоянного пути, в связи с чем образы нищего и странника, например, в мифопоэтических представлениях наделяются особым знанием и, соответственно, магической силой.

- по принадлежности к полной или неполной семье: сиротка. 

- по принадлежности к жизни мирской или духовной: попы/священники.
- по принадлежности к жизни мирской или военной/походной: солдат/драгун/улан/гусар/боец/стрелок/казачок. Образ солдата в традиционных представлениях также связан с мотивом дороги и особыми умениями и знаниями.
- по причастности к разного рода занятиям - представители разных "профессий", отличающихся от традиционного крестьянского занятия - земледелия: кузнец, мельник, коновал, плотник, печник, рыбак, охотник, шерстобит/котовал (т.е. валяющий коты, род обуви), сапожник, пекарь, лекарь/доктор/врач и др. Многие из представителей отмеченных профессий, по народным представлениям, наделялись магическим знанием, умением общаться с нечистой силой и противостоять ей.

Некоторые из персонажей сочетали в себе ряд признаков, отличающих их от "обычного, нормального человека-крестьянина". Так, например, "цыгане" оказывались "чужими" и по этническому признаку, и по иному укладу жизни (не оседлый, а кочующий), и по занятиям (выпрашивание, воровство и проч.), и по владению особым знанием (умение гадать, предсказывать судьбу).

Вместе с тем, в ряженье было важно не изображение реальных жизненных типажей, а акцентирование внимания на тех мифопоэтических представлениях, которые с этими типажами соотносятся и актуализируются в то время, когда, по традиции, можно и нужно было рядиться. Так, ряженье как элемент святочной обрядности обусловлено характером самого периода Святок: это время хаоса и взаимопроникновения чуждых друг другу "миров", являющихся необходимостью (механизмом) восстановления миропорядка (см. Святки).

Отсюда восприятие в народном сознании ряженых как существ, приходящих из "иных" миров и, соответственно своей природе, обладающих магическими свойствами и могущих обеспечить жизненные силы для формирующегося в данное время мироустройства. В этом плане показательно совершение ряжеными действий, которые считались запретными в святочный период: "кикиморы"-"кудеи" "пряли", "маслобои" "сбивали, мешали масло", "молотяне" "мололи снопы", "мельники" "крутили жернова". Если нарушение запрета обычными людьми прясть, молотить, сбивать масло, молоть в жерновах, являвшееся в мифопоэтических представлениях вторжением в космогонические процессы, могло привести к негативным последствиям в судьбах нарушителей, социума и природы (см. Святочные запреты), то переведение этих бытовых действий в условно-игровой план и совершение их ряжеными как представителями "иного" мира (природного), осмыслялось, по всей видимости, как необходимое и продуцирующее эти процессы, и, соответственно, обеспечивающее жизнь и благополучие на новый годовой цикл.

С идеей жизнеутверждения соотносится также состояние воодушевления и смех как реакция на действия ряженых (о продуцирующей силе смеха см. Пропп В.Я., 1939, с.151-174; 1995, с.111-114).

Созидательная направленность энергетики ряженых в значительной мере зависела от правильного поведения "зрителей", которые всегда становились участниками действа; в противном случае она получала негативную окраску, что проявлялось в усилении и злобном, разрушительном характере совершаемых ряжеными бесчинств, которые воспринимались в народном сознании как деяния нечистой силы.

Значительное место в играх ряженых принадлежало похоронной и свадебной тематике, отсылающей к идее вечного круговорота жизни, актуальной для Святок как времени перехода от старого года к новому, когда происходит программирование судеб на новый цикл. Мотив жизнеутверждения особенно отчетливо реализуется в играх, в которых старых перековывали на молодых и в которых "покойники" "воскресали", а "сдохшие" или "заболевшие" "животные" и "выздоравливали".

Особой стороной святочного ряженья является его насыщенность сексуальной символикой на уровне костюма (или его полного отсутствия), слова, жеста, контакта со "зрителями". В некоторых местных традициях - в Тверской, Костромской, Вологодской, Пермской губ. - игры с эротической направленностью составляли значительную часть или даже доминировали в общем составе действ ряженых на игрищах молодежи. Основным объектом действий в играх такого типа являлись достигшие совершеннолетия парни и, в еще большей степени, девушки. Обязательным элементом этих игр был контакт ряженых с присутствующими на игрище девушками, носящий подчеркнуто эротический характер. Контакт мог осуществляться в форме поцелуя, удара (по спине или ниже пояса), щипания, хватания и т.п.; во многих сюжетах обыгрывался фаллический символ и ситуация полового акта - в условных действиях или на словесном уровне

Показательно также и то, что контакту, как правило, принудительному, подвергались абсолютно все девушки: специально назначенные "придверники" запирали двери избы и следили, чтобы никто не уклонился от участия в игре. В некоторых играх со стороны ряженых проявлялась откровенная жестокость по отношению к девушкам и парням, особенно к тем, кто упорствовал в нежелании выполнять предписанную "роль" или прятался. Часть игр сводилась именно к истязанию: укалывание иголкой, щипание за ноги, битье по спине, щелканье по лбу или затылку и под. Помимо того, что эротические игры вызывали эмоциональное состояние страха, стыда и отвращения у тех, кого в них вовлекали, они заставляли испытывать и физическую боль. Иногда знание того, как нужно себя вести в подобной ситуации, избавляло девушек и парней от лишних переживаний. Все вышесказанное свидетельствует о том, что игры ряженых в молодежной среде носили ритуальный, а, следовательно, обязательный характер. Этот вывод представляется закономерным, если учесть приуроченность игр эротического свойства к Святкам как периоду формирования брачных пар, за которым начинался мясоед - время свадеб. По сути, игры ряженых представляли собой испытание парней и девушек, достигших брачного возраста, на зрелость в области сексуальных отношений.

Таким образом, феномен святочного ряженья в целом представляет собой обрядовую форму поведения, реализующуюся в ритуально-игровых действиях, выполняющих продуцирующую функцию в контексте специфики святочного периода.

Внешняя сторона ряженья находит выражение на разных уровнях:
- изобразительном: использование шуб, одежды, тряпок, зачастую старых, и подобных материалов для создания костюмов; деревянных, берестяных, бумажных, тряпочных масок, мела/муки/сажи, платков для скрывания лица; разнообразных бытовых предметов, превращающихся в атрибуты того или иного ряженого персонажа, и т.п.
- вербальном: произнесение монологов, вовлечение "зрителей" в диалог, использование этикетных формул и разнообразных, соответствующих ситуации клише, ритмически оформленных конструкций.
- звуковом: исполнение песен, частушек; музыкальное сопровождение с помощью дудки, волынки, балалайки, гармони, а также импровизированных "инструментов" - печных заслонок, ведер, ложек, палок, сковородок, "шаркунков"-колокольцев и под., создающих специфический звуковой фон ряженья: звон, лязг, грохот, треск, стук, скрежет; изменение голоса или его отсутствие вовсе, т.е. молчание.
- акциональном: мимика и жестикуляция; особая специфика танцевальных движений (то отчетливые и ладные, то жеманные, то угловатые, карикатурные, прыжки, кувыркания, вихляния, верчения, ужимки; набор действий, соответствующий тому или иному игровому сюжету.

Относительно специфической хореографии ряженых следует отметить, что взмахи руками и ногами, подпрыгивания, верчение и подобные движения обладают, по народным представлениям, продуцирующей силой и в ритуальной сфере нашли широкое применение в магических действах, направленных на воспроизводство: урожай, приплод скота, деторождение. В этом смысле акциональный план выражения ряженья тоже, несомненно, связан с идеей продуцирования и жизнеутверждения. Многократность повторения действия или игровой ситуации, направленных со стороны ряженых на "зрителей" в каждом доме при обходных обрядах или на каждого из присутствующих на игрище (см. Святочные игрища), по мнению исследователей, также "рассчитана на эффект ритуальной действенности. Тем самым игра обеспечивает всеобщую причастность к определенному внеигровому результату" (Ивлева Л.М., 1994, с.128).

Несмотря на то, что ряженье являлось необходимым и обязательным как обрядовое действо, отношение к нему в народной среде имело двойственный характер. Осуждение ряженья основывалось на его причастности к "иному" миру и непосредственной опасности для самих ряженых, особенно для тех, кто надевал на лицо маску. Так, например, в народе верили, что каждый, кто изображает покойников, будет схвачен ими в лесу, утащен и отдан во власть дьявола. Изменение внешности, по народным представлениям, изменяло и внутреннюю сущность ряженого, что проявлялось в его поведении, признаваемом только в рамках обрядности и совершенно неприемлемом в повседневности. При маскировании индивидуальные черты человека как бы исчезали, исчезал и он сам, а появлялось другое существо - ряженый персонаж. В этой связи следует отметить часто упоминаемое в этнографических источниках стремление ряженых к неузнаваемости, что достигалось с помощью костюма, маски, изменения индивидуальных особенностей движений, голоса человека (или молчания), а также оборонительных действий от "зрителей": поколачивание тех, кто приближался, батогами, камнями, обернутыми в тряпицу, колотьё шилом. Если ряженого узнавали и называли по имени, он либо убегал и больше не появлялся на беседе, либо получал шуточное наказание: его качали, "били", давали какое-либо смешное задание, требовали выкуп (песенный, танцевальный или денежный). Разоблаченный ряженый, по-видимому, не мог, не имел права продолжать "игру", так как, по народным представлениям, нельзя было быть одновременно и ряженым персонажем, который всегда воспринимался как "чужой" и, следовательно, неведомый, и конкретным, известным всей деревне, "своим" человеком. Возможно, продолжение ведения игры в ситуации разоблачения ряженого, могло нарушить исконную природу человека, поскольку крестьяне верили, что надеть маску означает надеть лицо черта. "Срамное" поведение - "игра" в стиле окрутничества, - по традиционным представлениям, возможно для ряженого персонажа, но отнюдь не для узнанного всеми человека. Восприятие в народном сознании маски как опасного предмета, воплощающего в себе средоточие нечистой силы, обусловило использование ее далеко не всеми ряжеными (по большей части, специально сделанные маски надевали мужчины; женщины же маскировали лицо иными способами: с помощью платка, сетки, полотенца и т.п.), а также и то, что маски не хранили в доме, считая, что они могут принести несчастье.

Обязательной акцией для всех, кто участвовал в святочных увеселениях - игрищах, гаданиях и особенно в ряженье - являлось омовение крещенской водой у "иордани", осмысляемое как очищение от соприкосновения с нечистой силой во время Святок.

 

Статьи на Википедии:

Егор Гамаюн

Центр Гамаюн




Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.