История о том, как китайцы пытались остановить продвижение русских на восток
Центр Гамаюн

После эпохальной (и совершенно забытой сегодня) победы у Молоди в 1572 году Россия начала взрывное расширение на восток. Уже в 1639 году русские достигли Тихого океана и стали спускаться на юг, к Амуру. И, соответственно, к Китаю.

Китай в это время переживал один из наиболее драматичных периодов в своей истории: в страну с севера вторглись варвары-маньчжуры. Маньчжуров было всего 300 тыс., а китайцев — 300 млн. Тем не менее в 1644 году пал Пекин, маньчжуры основали новую императорскую династию — Цин (она продержалась до 1911-го), а к 1683 году оккупация Китая маньчжурами была успешно завершена.


В это время северная граница самого Китая проходила по Великой стене, а границей Маньчжурии был так называемый «Ивовый палисад» — система укреплений, проходившая в 600—800 км южнее Амура. На необъятном пространстве между этой границей и Якутском жили только местные племена, не подчинявшиеся никому. Маньчжуры изредка совершали на них набеги с целью захвата пленных и дани. И вот теперь сюда пришли русские. Отряды казаков под руководством Пояркова и Хабарова начали активно осваивать земли по обоим берегам Амура и даже продвигаться к югу от него. Маньчжуров земли у Амура совершенно не интересовали, но появление русских встревожило их очень сильно. Поэтому, несмотря на продолжающуюся кампанию по усмирению Китая, они отправили войска на север, что стало причиной первой русско-китайской войны, продлившейся почти 40 лет.


В марте 1652-го около Ачанского острога (недалеко от нынешнего Хабаровска) произошло первое в истории военное столкновение вооруженных сил Китая и России. Объединенному войску маньчжуров и местных племен численностью 2100 чел. противостояли всего 206 казаков. Несмотря на десятикратное превосходство противника, русские одержали полную победу. Они потеряли убитыми всего десять человек, противник — около семисот. В течение нескольких следующих лет казаки ходили не только по Амуру, но и по Уссури и Сунгари, контролируя не только весь левый берег Амура, но и часть правого берега. Это было совершенно неприемлемо для Цинов. Бассейн Амура не интересовал их до тех пор, пока был ничейным, отдавать его русским они не собирались. Сделав своей основной базой город Гирин (известен сейчас как Цзилинь), цинские войска стали продвигаться на север, создавая там укрепления. В 1682 году они построили свою первую крепость на Амуре — Айгунь (ныне — город Хэйхэ, стоящий напротив Благовещенска).


Быстро окитаившиеся маньчжуры действовали по-китайски системно. В середине80-х появился документ под названием «Стратегические планы усмирения русских». В нем была поставлена четкая цель: «Земли, на несколько тысяч ли лежащие на обращенных к Срединному государству (Китаю. — А.Х.) склонах Хингана, целиком станут принадлежать Срединному государству». Была предложена и методика ее достижения: «Ввиду того, что русские с давних пор занимают наши пограничные территории, принимают наших перебежчиков и сеют смуту, следовало бы немедленно их истребить. Но Ваше Величество (император. — А.Х.), движимое ко всему живому чувством любви, позволяет им умереть естественной смертью».


Основные события развернулись вокруг главного опорного пункта русских на Амуре — Албазинского острога (он был расположен на территории нынешней Амурской области, сейчас на его месте находится село Албазино). Здесь размещался гарнизон, вокруг возникли крестьянские поселения. Албазин стал центром воеводства, в которое вошел весь Приамурский край. И одновременно он стал главной целью действий маньчжуров. С 1681 года цинские войска начали прощупывать оборону Албазина. Русские пытались вести с Пекином дипломатические переговоры, причем этим вопросом озаботилась даже далекая, почти как другая планета, Москва. Однако маньчжуры и китайцы вели переговоры в характерном для них стиле, исходя из концепции Срединного государства (все некитайцы по этой концепции воспринимались как варвары, обязанные платить императору дань, изъявляя полную покорность). Впервые узнав от русских делегатов о существовании Енисейска и Якутска (которые тогда были главными российскими опорными пунктами в Восточной Сибири), они сразу предложили провести русско-китайскую границу рядом с этими населенными пунктами (что увеличило бы территорию Китая раза в два).


На том переговоры и закончились. В начале 1685 года император Канси издал указ-ультиматум, в котором от русских требовалось «побыстрее вернуться в Якутск, который и должен служить границей». В Айгуне были сосредоточены более 15 тыс. солдат и 150 орудий. Большая часть этих сил в середине июня подошла к Албазину и начала его штурм. Гарнизон, которым командовал воевода Алексей Толбузин, насчитывал всего 450 человек без единой пушки. Хотя взять острог штурмом противник не смог, но и выдерживать осаду гарнизон был не способен. Дело в том, что сооружения острога были рассчитаны на защиту от набегов местных племен, вооруженных лишь луками, но не на борьбу с регулярной армией, оснащенной артиллерией. Поэтому Толбузин договорился о свободном пропуске своих людей в Нерчинск (город в нынешней Читинской области). До него дошли более 600 человек, половину из которых составляли женщины и дети. Нерчинский воевода Иван Власов немедленно предпринял действия по возвращению Албазина. Этому способствовало то, что цинские войска покинули острог, удовлетворившись тем, что полностью его сожгли. Поэтому уже к концу августа Албазин снова был русским. Были отстроены новые, гораздо более фундаментальные укрепления, рассчитанные уже на настоящую осаду. Которая вскоре и последовала.


Весной 1686 года Канси приказал своим войскам захватить и Албазин, и Нерчинск, который китайцы считали, безусловно, своим (хотя никогда до этого не заходили на данную территорию, относящуюся сейчас к Забайкальскому краю РФ). В июле пятитысячное войско противника с сорока орудиями вновь подошло к Албазину и для начала занялось выжиганием посевов (чтобы русские могли «умереть естественной смертью»). А затем, поскольку русские не умерли (они уже успели запасти довольно много провианта), пошли на штурм. Гарнизон Албазина составлял чуть более 800 человек, включая крестьян. Китайцы отправили в Албазин несколько ранее захваченных русских пленных с требованием сдаться. На собранном круге албазинцы приняли общее решение: «Един за единого, голова в голову, а назад де без указа нейдем».


Боевые действия развернулись в начале июля 1686 года. Уже в самом начале осады от китайского ядра погиб Толбузин, командование русскими войсками принял Афанасий Бейтон, английский офицер, принявший православие (именно он, знакомый с европейской фортификацией, организовал строительство нового острога). Русские не только не собирались сдаваться, но начали совершать активные вылазки, нанося противнику серьезные потери (они были примерно в восемь раз выше, чем потери русских).


В сентябре и октябре маньчжуры устроили два мощнейших штурма Албазина, однако русские отбили оба. Противник пытался использовать для штурмов подвижные валы из дров, но защитники их либо сожгли, либо захватили, использовав затем для отопления.


Начавшаяся зима очень дорого обошлась обеим сторонам. И у осажденных, и у осаждавших начались голод и цинга. Русских в Албазине к декабрю осталось не более 150 человек (потери в боях не превысили 100 человек, но более 500 умерли от цинги). Потери маньчжур превысили 2,5 тыс. человек убитыми и умершими, но к ним постоянно подходили подкрепления (всего через эту осаду прошло не менее 10 тыс. маньчжурских и китайских воинов), русским же помощи ждать было неоткуда. Тем не менее гарнизон так и не сдался и не весь «умер естественной смертью».


В феврале маньчжуры проявили удивительный гуманизм и сообщили албазинцам, что готовы прислать им своего врача. Бейтон, в распоряжении которого осталось всего 115 боеспособных людей, прекрасно понял, что врач будет разведчиком, потому от помощи отказался.


В марте он ответил противнику настоящим великодушием, отправив ему пасхальный пирог весом в пуд.


И маньчжуры, не имевшие больше желания идти на губительные штурмы, вынуждены были начать переговоры, тем более что в Пекин прибыло посольство из Москвы, направленное еще в конце 1685-го. В мае 1687-го вражеские войска отошли от Албазина, а в августе ушли в Айгунь.


«Брестская крепость» на Амуре выдержала годичную осаду, проявив беспримерный героизм.


Однако в августе 1689-го Албазин был оставлен русскими, его укрепления уничтожены. Это стало следствием подписания между Москвой и Пекином Нерчинского договора о русско-китайской границе. С русской стороны его подписали глава московского посольства Федор Головин и воевода Власов. Цинский посол, участвовавший в переговорах с китайской стороны, пришел к Нерчинску со «свитой» в виде пятитысячного войска. Русские имели здесь втрое меньше войск. Поэтому договор был в значительной степени навязан русским силой. Китай по нему получил огромное приращение территории, о чем после подписания договора и написали императору китайские чиновники: «Земли, лежащие на северо-востоке на пространстве нескольких тысяч ли и никогда раньше не принадлежавшие Китаю, вошли в состав Ваших владений». Те очень давние и прочно забытые события имеют тем не менее самое прямое влияние на нынешние российско-китайские отношения, которые, на самом деле, гораздо важнее и значимее, чем отношения с ЕС и США (просто потому, что именно Китай стремительно становится главной страной на планете). В Пекине до сих пор официально считают лишь Нерчинский договор единственным законным договором о границе между двумя странами, а все следующие, по которым русские вернули себе часть территории, утраченной в XVII веке, — «несправедливыми и неравноправными». Соответственно, к нам до сих пор косвенно предъявляются очень серьезные территориальные претензии (как минимум на 1 миллион кв. км российской территории в Амурской области, Забайкальском, Хабаровском и Приморском краях). А события у Албазина и до сего дня официально трактуются в Китае как «отражение агрессии царской России у Якса».


С другой стороны, именно гарнизон Албазина, выдержав годичную осаду, закрепил за Россией огромные территории Восточной Сибири. Исключительный героизм албазинцев запомнился китайцам навсегда, породив понимание того, что с русскими очень сложно воевать, даже имея над ними подавляющее численное превосходство («русские по своему характеру чрезвычайно свирепы, их трудно подчинить»). В ходе последующих российско- и советско-китайских войн, состоявшихся уже в ХХ веке, это неизменно подтверждалось.

Егор Гамаюн

Центр Гамаюн




Рекомендуем статьи:

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.